Раздался топот!
А что такое?

Этой ночью наступило будущее. В будущем, в сизом мерцании металла, открылся Музей Человека. Люди там были представлены во всем разнообразие своих видов: мужчины и женщины, толстые и тонкие, насупленные и улыбающиеся, сонные и бодрые. Старые модели людей заводились ключиком в спине, а новые имели в голове чип с программой. Живым был только одинокий посетитель музея, огромный пластиковый робот Ньюмэн, оснащенный глазами-камерами, душой из полиэстирола и разумом на процессоре iCore f85. Он ходил среди экспонатов и дивился: "Господи Роботосоздатель, неужели же наша славная мирная Земля когда-то принадлежала этим сумрачным воинственным идиотам, не способным в уме даже взять корень из 12876.45632?"
Это был Пятый Сон Пола Маккартни по пути из Лондона в Токио.
Мы на корабле никогда не спим, мы стоим с фитилями у пушек и ждем восхода.

Давай, отворачивай кран, рок-н-ролльный Кришнамурти на белой горе в синем небе южных американских Афин! Давай, четкий, густой, живой как сегодня, глубокий как память звук лучшей группы Америки - устремляйся вперед, захватывай небо и душу! Давайте, гитарист Джимми Херринг с седой бородкой и длинным хиповым хвостом на спине и отвязная скрипачка Энн Мэри Кэлхоун, сыграйте на пару звезды в ночи, ухмылку на небе, жизнь в военные времена и билет в рай в кармане рваных джинсов.
Рок-н-ролл это не память о чем-то там бывшем когда-то с кем-то, это то, что происходит с нами здесь и сейчас. Рок-н-ролл это звук мощной группы Widespread Panic, которая не нуждается во всех этих фигли-мигли-синтетик-улыбнись-детка-поп-шоу, потому что их дело просто выйти, встать и сыграть. Вот уже десять лет они не дают двух одинаковых концертов подряд, у них хватает песен, чтобы всегда быть новыми. Вот уже столько лет эта суровая группа режет пространство, как тепловоз, создавая повсюду, где появляется, свою собственную реальность. Они играют для больниц и отдают гонорары шахтерам. Они пригоняют на концерты трейлеры с едой для бездомных. В их звуке упругая вода, оранжевая молния, проблески зарниц над дорогой и сдержанный в жестах драйв прорыва. 

Сбежать из дома, слинять из отеля, ошибиться дверью, уснуть в лифте, взять такси и не сказать адреса...
Утопиться в спирте, подорвать печень динамитом, разрисовать правое плечо цветами, ходить в вытянутой майке-алкоголичке и хрипеть блюз...
Вырасти до облаков, сверзиться с самолета, быть страшной девочкой, худой, как смерть, безумной, как три дурдома, лупить по морде встречных, на, на, на, бери и получай, придурошный, нелепый, мир-предатель...
Забиться в студию на РАДИО ФРАНЧЕСКА, а барабанщик слеп, а гитаристы немы, и выдать звук отчаянных децибел и страстных мегават, и в середине песни вдруг подобрать волосы и сделать себе хвост, черный, как Мексика, чернушный, как беда, и быть, и петь, и наплевать, и снова петь, а другое все неважно...
Ах да, еще есть маленькая плюшевая собачка на крышке электрофоно... смотрит в окно... не знает страха, когда от крика и рева страшно всем так называемым нормальным... любимая игрушка сорвавшейся со всех привязей певицы...

Зовут ее Бет Харт.