С юга, из-за моря, из густой непроглядной тьмы, донесся до нашего корабля тихий звук далеких клавиш. Там, в самом сердце тьмы, взнесенный на темное облако, за роялем сидел седой человек с косичкой. Крышка рояля отражала Луну. Полукругом стоял хор в черных одеяниях, в распущенных волосах ведьм пел ветер, раскрытые на пюпитрах ноты светились зеленым фосфорическим огнем. Музыка взметнулась, гитара завилась в оранжевые кольца, гитарист Джеффри Уайтхорн рассмеялся в глаза демонам и совам, а Дон Сноу резким движением пальцев сорвал живую воду с клавиатуры органа и погнал ее вниз, в родную Кению, в дальнюю Эфирию, в тихо спящий человеческий мир... Это Procol Harum на вершине горы Блоксберг начинали свой ежегодный концерт в Вальпургиеву ночь. 

------

Procol Harum играют эту вещь много лет. Гэри Брукер, тот самый человек с косичкой, пронес ее через десятилетия. Эта музыка сплеталась со временем и менялась, поднимаясь вверх. Знатоки скажут, что многое зависит от органистов - есть исполнения с Крисом Коппингом, потом за орган сел, вернувшись в группу, Мэттью Фишер, потом Дон Сноу - но дело не в этом. Время ничего не отнимало у этой вещи, а только прибавляло. От жесткого звука первого рок-исполнения Гэри Брукер поднимался к той невыразимой и почти невыносимой в своей красоте полифонии, когда гитара и клавиши сливаются с ангельским хором и небесным оркестром. В каждом исполнении - от 1971 года до сего дня - было и есть все поднимающееся, все возвышающееся небо. Как они играли эту вещь о покаянии, посвященную монахине Вальбурге, в 1971 году - Вы можете услышать к нас на сайте. Здесь.

Шоу должно продолжаться, даже если у гитариста стырили гитару, в воздушном шаре обнаружилась дырка, у подруги фронтмена обломился каблук, а у басиста Джо Шерми сердечный приступ. Шоу будет продолжаться, несмотря на то, что водолаз Бренди Скенди нырнул в бутылку рома, в результате чего в бутылке больше нет рома, а водолаз спит на дне; шоу должно продолжаться, даже если наша старая посудина мачтой зачерпывает облака, а днищем елозит по панцирю гигантской морской черепахи, которая, лежа в зарослях Фигассова моря, читает ненаписанные мемуары Кэпа и курит самбук.

Группа Three Dog Night, как известно всему хиповому пиплу в Сан-Сити и Порт Рояле, названа так потому, что в морозы аборигены австралийской земли предпочитают спать в обнимку с собаками. У группы три вокалиста, что редкость. А мы на корабле спим в обнимку с котом, с попугаем на голове, с привидением на юте и с сорока пятью боевыми хомяками на левом борту, которые в этот момент размахивают крошечными, острыми как бритва ятаганами, палят из маленьких ружей серебряными горошинами и карабкаются по ногам и рукам фронтмена Дэнни Хаттона, распевая пьяными хомячьими голосами: The Show Must Go On!

А вечером в наш эфир выбежала девочка в желтом платьице и голубых брючках. Она не училась музыке, а всего лишь слушала, как играет на виолончели ее брат. У нее нет учителя музыки, она просто любит слушать оперные арии и петь их. Эй, ау, все те, кто утверждает с усмешкой, что талант это всего лишь продвижение, а за каждым ангелом стоит кукловод с ниточками! Ее голос создан не маркетологами, а кем-то иным, Высшим. Девочку зовут Амира. Послушайте ее.

Внимание, на корабле тревога! Срочно крепим пушки к ушкам, прилепляем горящие свечи к бочкам с порохом, вбиваем мачту в дно, притягиваем подушки канатами к голове! А что случилось, а что такое вообще происходит? А происходит то, что бродяжье племя Кросби, Стиллс и Нэш, вооружившись гитарами, барабанами, ветродувками, синеплаками, седыми усами, старыми пиджаками, рваными жилетками, мыслями в три ручья, громом в два обхвата, пятым измерением, слоновьим топотом и - of corse! - свирепым звуком камнепада, вывалили на сцену и шлют всех немедленно и по далекому адресу, а ну пошли все вон, мы кому сказали, а ну все встали и давай отсюда в Чикаго!