ПОГРУЖЕНИЕ (ВОЗНЕСЕНИЕ)

  • Автор 

Сладкоголосая мандолина, нежная скрипка, томительная виолончель — это музыка.

А грохот камня о лист железа, а утробной рёв освобождённого от рамок сознания, а вой ветра, забивающий уши и душу — это что? Тоже музыка?

Iron Butterfly сами не знали, сколько длится эта вещь. Они вступали в неё, как в первобытный мир или невозможное небо, на которое опираются босые ноги Бога. Они погружались в неё, как в облако психоделии, по которому можно плутать часами и веками, не ища выхода и только в удивлении раскрывая глаза перед новыми пейзажами. Горы растут в этой вещи с угрожающей скоростью, темные, грубые горы, и с медленным спокойствием катит свои волны пустынный первородный океан, подчиняясь клавишам органа Vox Continental, на котором играет Дуг Ингл.

Название этой вещи похоже на словесный спотыкач, на камни во рту, но это было то единственное, что мог сказать о ней сочинивший ее Ингл после того, как в процессе творения выпил полтора литра калифорнийского вина. На самом деле он хотел сказать, где только что был — in a Garden of Eden. Да, ему было 23 года, и тогда он впервые увидел рай, во всей его ужасной красоте и прекрасном уродстве, пустой рай, где острые вершины скал пронзали толстые листья гигантских пальм. Он там был. И они возвращались туда каждый раз, когда играли свою In–A-Gadda-da-Vida.

На концертах они играли ее пятнадцать минут, семнадцать, двадцать. Мы сейчас запустим в эфир самую длинную известную нам версию, в ней 24 минуты 27 секунд. Они играют ее на концерте в Копенгагене в 1971 году. Но эти цифры мало что значат, потому что, вступив в облако психоделии, погрузившись в этот грубый и сильный мир, вы теряете чувство времени. Оно исчезает как форма жизни. Эта вещь — вещь без времени, вся состоящая из кусков и обломков творения, из созидания гор и грома, из града, барабанящего прямо по мозгам, из ослепительных вспышек гитарной ярости, из мучительных барабанных соло, в которых звучит примитив первичного сознания. И рёв их голосов подобен реву ветра, ещё не умеющего сдерживать себя в человеческом обществе.

У Iron Butterfly есть более связные, цельные, гармоничные исполнения своей главной вещи. Можно сказать — более музыкальные. Но тут группа на вершине своего пути и одновременно в его конце. Их психика напряжена и на грани срыва. Или за гранью. Они рвут сами себя, рвут в клочья само понятие композиции и в приступе мрачного гнева создают свою антимузыку. Не все могут вынести 24 с половиной столетия камня и океана, молниевых огней и чёрных с просинью небес. Некоторые не добираются до конца и тонут.

Iron Butterfly существуют до сих пор, но это уже не те люди, которые создали группу в конце шестидесятых и дали ей мощные железные крылья гигантской психоделистической бабочки. Те четверо, по смыслу и обычаю своего подобного взрыву времени, прыгнули, полетели, погрузились, создали звук — и распались, не в силах выдержать энергию, которую сами вызвали из глубины или высоты своих душ, или небес, или океанов, или из того первичного прамира, где однажды побывали.

Вы слушаете Пиратское Радио Франческа. Мы вещаем сразу в нескольких мирах, начинаем всегда справа налево, но где мы появимся в следующий раз, не знаем и сами.

Оставайтесь с нами.

 

Похожие материалы (по тегу)

Медиа

Вход or Регистрация

Забыли пароль? / Забыли логин?